Последнее

"И ненакрашенная страшная, и накрашенная... " — это, конечно, про меня. Что бы там ни говорили, мол, некрасивых женщин не бывает — есть ленивые, или просто мало водки.

Против фактов не попрешь. Если у тебя бульдожья челюсть, поросячьи глазки и нос картошкой, никакие ухищрения косметологов и парикмахеров не помогут и женственности облику не добавят.

На некрасивую девочку с сочувствием смотрели мамины подруги, а в компаниях сверстников как особь противоположного пола меня вообще не рассматривали.

Выручал легкий нрав: всегда была застрельщицей всяких каверз, неисправимой хохотушкой, в общем, для мальчишек — "своим парнем", верным товарищем. А девчонкам тоже было со мной легко, весело и удобно, тем более что на моем фоне любая из них смотрелась выигрышно. Но с возрастом я начала отчетливо понимать: замужество мне, пожалуй, не светит — кто сможет влюбиться в такого крокодила? А любви хотелось! И я давала волю своей фантазии: в моих придуманных историях от любви ко мне сгорали самые достойные мужчины, а я была гордой и неприступной красавицей.

Между тем время шло, и я начала с завистью поглядывать на молодых мам с колясками, а уж племянников своих просто обожала, готова была проводить с ними все свободное время.

Да, у меня была интересная работа, круг друзей постоянно расширялся, но как же я мечтала о муже и детях! Страдала - страдала, но, видимо, мой бойцовский характер, в конце концов, дал о себе знать.

Однажды решила для себя: буду бороться за свое место под солнцем. Изо всех сил! В нашем отделе все мужчины были женаты, кроме Сергея, который после аварий остался без ноги.

Довольно ловко научился управляться с протезом, но, судя по всему, считал себя ущербным. Если другие мужики пытались заигрывать с молоденькими сотрудницами, он, как правило, не участвовал в общем веселье, а угрюмо отмалчивался.

Вот на этот его комплекс я и сделала ставку. Ведь каждому важно ощущать себя состоятельным, востребованным. Теперь то и дело стала задерживаться возле его стола. Зная, что он сильно увлекается футболом, демонстрировала свои знания в этой области (ох, каких трудов мне стоило их освоить!), при каждом удобном случае восторгалась всем, что бы он ни делал. И, как говорится, лед тронулся.

Стала замечать, что Сергей поглядывает на меня с особой теплотой, охотно поддерживает беседу, сопровождает на обед. Однажды мы так увлеклись обсуждением очередного матча, что не заметили, как все разошлись.

Я жила неподалеку, в частном доме и, кроме того, точно знала, что родителей сегодня не будет допоздна — они отправились в гости. Решила брать быка за рога!

— Сережа, — смущенно потупившись, начала я, — мне с тобой настолько легко и приятно общаться, что не хочется расставаться. Я тут рядом живу, давай зайдем, накормлю вкусным ужином.

— С удовольствием, Наташа! С тобой так интересно разговаривать. На чем мы там остановились?

Дома мы поначалу испытывали некоторую неловкость, но после рюмки - другой Сергей расслабился, а я будто бы невзначай положила голову ему на плечо. Ну а дальше все пошло как-то само собой. Но в самый интересный момент хлопнула калитка. Видимо, вечеринка у родителей не задалась.

Дальше был полный кошмар. Помню, как он судорожно пристегивал протез, спешно одевался, как я еле успела затолкнуть его в уборную (возле входной двери) и он пересидел там момент, пока родители не вошли в дом, а потом осторожно выбрался на улицу...

В общем, пережитое им потрясение поставило крест на нашей зарождавшейся симпатии. Сергей стал меня избегать.

Но я рук не опустила. Однажды друзья пригласили в ресторан, и там я познакомилась с Виктором. Он производил впечатление человека, которого сильно потрепала судьба.

Напросился в провожатые, долго рассказывал о том, как жизнь была к нему несправедлива, а прощаясь, вместе с номером моего телефона попросил денег на такси, дескать, немного не рассчитал.

Ну а поскольку, как уже упоминала, жила я тогда с родителями, начала водить своего нового знакомого в гости к подругам. Они кормили нас ужином, а Витя рассказывал об испытаниях, выпавших на его долю...

Мне хотелось чем-то помочь. Выручала деньгами, а если удавалось разжиться ключами от свободной квартиры, готовила ему, стирала одежду. Тем более что мы с ним подали заявление в ЗАГС! Вот так-то. И я скоро стану женой. Но тут он вдруг куда-то пропал.

А на меня посыпались неприятные сюрпризы. Стали вдруг звонить друзья. Они говорили, что, сопоставив некоторые факты, пришли к выводу, что именно после наших визитов с Виктором у них пропали какие-то ценные вещи... Тут я и сама призадумалась. Вспомнила, что однажды после наших объятий не обнаружила золотой цепочки на шее, не нашла в ванной дорогого кольца, как-то раз заметила, что мой кошелек сильно похудел. Раньше все списывала на свою рассеянность, но теперь...

И вдруг, незадолго до назначенной даты регистрации брака, мне позвонили из следственного изолятора:

— Сидорова Наталья Михайловна? Это у вас намечается свадьба с нашим подследственным?

— Нет - нет, это какая-то ошибка! — И я бросила трубку. Долго ревела, проклиная судьбу, а потом сцепила зубы и вновь сказала себе: "Все равно у меня будет семья!"

Как-то одна приятельница, у которой тоже не получалось устроить личную жизнь, сказала: "Наташка, свободных мужиков для нас уже нет. Надо уводить. Пожили, порадовались — пусть и нам дадут!"

Саша был мужем одной из моих коллег, Надежды. Коллектив у нас дружный, часто собирались семьями на праздники, выезжали на пикники. Он, что называется, мастер на все руки, настоящий мужчина. Плюс ко всему скромный, деликатный человек. И вот как-то раз у них в гостях напросилась печатать с ним фотографии. А в ванной было темно... Лишь красный свет лампы. Сами не заметили, как начали целоваться. А потом закрутилось.

Я использовала весь арсенал: тонкие дорогие духи, раскованность в интимной игре, а в конечном итоге — забеременела. У Саши уже был восьмилетний сын, а я плакала и говорила, что всегда мечтала о ребенке. И он решился: "Наташа, я все рассказал жене. Она, конечно, не простила и уже подала на развод. Мы с тобой поженимся, а потом уедем в другой город — я жду перевода по месту службы".

А потом начался кошмар. Сашина жена, опомнившись, начала принимать меры. Однажды ворвалась к нам на съемную квартиру, облила стены чернилами, выкрикивала проклятия.

Когда я провожала Сашу в командировку, она пришла на вокзал вместе с сыном, тот пинал меня, молотил по спине кулаками и кричал: "Фашистка! Верни папу!" Саша, бледный, смотрел из окна вагона, губы его дрожали. С работы мне пришлось уволиться — не могла больше выносить молчаливого презрения коллег.

Вот и добилась я своего места под солнцем, но какой ценой! В результате всех переживаний родила раньше срока, девочка росла слабенькой, болезненной. Да, мы с Сашей переехали в другой город, все вроде бы постепенно наладилось, но как часто я замечаю тоску в его глазах! Конечно, он скучает по сыну, терзается из-за той боли, что причинил своей бывшей семье. Я же все чаще думаю: а что, если кто-то вдруг захочет искать свое счастье за наш с дочкой счет?